Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: байки (список заголовков)
00:10 

Последний халявинский рассказ

Вот так всегда: кровь пьют бояре, а главный вампир - господарь ||| За слова "очевидно" и "тривиально" на первом курсе бьют по морде Таненбаумом. На втором просто бьют.
Слепец растянул губы в предвкушающей веселье улыбке и произнёс:
- Давай-ка мы с тобой об заклад побьёмся: коли ты расскажешь то, что не услышал от меня, я… хм… а я что я сейчас вообще могу?
- Коня изобрази, - усмехнулся его брат. – Когда-то у тебя это неплохо получалось – даже лошади косились.
- Да, пожалуй, пойдёт – терять-то мне в любом случае уже нечего. А каков же твой заклад?
- Могу повыть на луну.
Старик неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал.
- Идёт, - они пожали друг другу руки. – Драгомир, ты будешь свидетелем нашего спора.
Сероглазый парень согласился, и младший из братьев начал свой рассказ:
- Было мне лет тринадцать, когда впервые в своей жизни я оказался свободен.
Тем летом нам пришлось перебраться в отдалённое село, и никто не знал, ни когда мы сможем вернуться домой, ни как долго пробудем на одном месте. Взрослым мужчинам стало не до меня, на брата, как на старшего в семье, легла вся ответственность за нас, а с местными парнями даже заговорить я считал ниже своего достоинства, так что свобода показалась мне очень скучной.
За оставшееся лето и осень я узнал дом и двор до той степени, что мог пройти с закрытыми глазами от чердака до погреба и ни разу не споткнуться. Каждое событие, от крика петуха до закрытия ворот, повторялось изо дня в день, и, чтобы развлечь себя, я тихо уходил со двора и гулял по окрестностям. Более всего манил меня лес, и, в конце концов, я решил добраться хотя бы до его опушки, да не просто так, а с великой целью – поставить силок без кое-чьих глупых шуток про то, откуда у меня руки растут, и поймать в него кого-нибудь.
Чтобы меня не хватились, выдвинулся я сразу после обеда. Не составило для меня особого труда найти в грязи и снегу заячьи следы, по коим я до леса и дошёл. Пока выбирал подходящее место, вязал силок, а потом его прятал, всё думал о том, как завтра утром достану из него здоровенного зайца, гордо принесу в дом и навру о том месте, где я его выловил.
Дни зимние очень коротки, и пока я возился с ловушкой и своими мечтами о добыче, уже сгустились сумерки. В чёрно-белом лесу я с очень большим трудом отыскал свои следы, и, только шарахнувшись от мышкующей совы, понял, что зря так припозднился. Шорохи, скрипы, мягкие шаги лап слышались отовсюду, а вот виделись только тени – серые, чёрные, мелькавшие между деревьев и кустов. А самое страшное – в этой полутьме я почти не видел своих следов.
Не знаю, как долго я бродил кругами, но раза три у меня получилось выйти обратно к силку, а на четвёртый я чуть сам в него не наступил. Тогда я решил понадеяться на свою память и пошёл туда, откуда, как мне казалось, я пришёл – там вроде и лес был светлее, и кустов поменьше, хотя продираться через них всё равно пришлось. Шагов через двадцать провалившись в ручей, огибавший село, я понял, что иду верным путём, и это знание немало меня взбодрило.
Вскоре я действительно оказался на опушке леса, вот только не на той, ибо по старому погосту я совершенно точно не ходил. За моей спиной шелестел и скрипел тёмный лес, а впереди шагов на сто торчали заросшие мхом покосившиеся кресты, могилы под которыми давным-давно провалились, а ещё дальше высилась старая деревянная церковь, где скоро должны были начать вечерню.
Не успел я сделать и пяти шагов по погосту, как будто из ниоткуда возник дед, крепкий и справно одетый, и немедленно гаркнул: «Чего ты здесь забыл, так-тебя-растак?! Зачем мёртвых беспокоишь?!» Я ему сказал, что заблудился в лесу и не туда вышел, и старик резко подобрел – похлопал меня по плечу и сказал, что проводит до церкви. Я говорил, что в крестах не заблужусь и сам всё прекрасно вижу, но дедовы пальцы, как стальные оковы, впились в моё плечо, и старик потащил меня за собой.
Вот тут я и заметил, что погост был далеко не пустым – у каждой могилы, над каждым крестом кто-нибудь да стоял: девица в свадебном наряде, сухонькая старушка, дюжий мужик, девчонка лет пяти… И все провожали меня и деда взглядами – удивлёнными, завистливыми, сочувственными.
Уже у самых стен церкви дед, не отпуская моего плеча – а оно к тому времени уже затекло – спросил:
- Страшно было по погосту идти, а?
- Да.
- А зря, - покачал головой дед. – Бояться надо живых. А мы тебе уже ничего не сделаем, - и растворился в воздухе.
А заяц, кстати, так и не попался.

Tales around the campfire. Last teller. by FioreValentine on DeviantArt

@музыка: ой, много чего фоном

@настроение: хватит с меня крипоты

@темы: Дракула, байки, мистика, творчество

22:04 

Две крипоты )

Вот так всегда: кровь пьют бояре, а главный вампир - господарь ||| За слова "очевидно" и "тривиально" на первом курсе бьют по морде Таненбаумом. На втором просто бьют.
Вчера не сложилось, поэтому сегодня две сразу

- Знаю я одну историю, вот только не байку, а истинную правду. А вы, - обратился он к дружно ухмыльнувшимся братьям. – Погодите зубоскалить над стариком, ибо всё, о чём сейчас я поведаю, я собственными глазами видел.
Было мне лет двадцать, и шли домой мы – я, мой брат Нан и наша дружина. За день до того, вечером, мы с братом так упились, что только к обеду смогли в сёдла забраться и не свалиться с другой стороны коней, посему вышли мы поздно, и ночь застала нас в пути. Вокруг лес шумел, да ещё и дождь как назло собирался, отчего душно стало, и небо тучами заволокло так, что ни луна, ни звёзды не освещали наш путь. А когда факелы зажгли, стало только хуже – нам-то светло, а там, куда огонь не доставал, тьма кромешная колыхалась, и будто бы ходил в ней кто-то, в кустах шуршал, об деревья когти драл и пугал сов, с уханьем пролетавших над нашими головами. А уж когда на болоте заорала выпь, мы спервоначалу даже не вспомнили, что эта дрянная птица вообще существует.
Еле шли лошади, мы к каждому шороху прислушивались, и тут Нан мне рёк: «Собака лает, ей-богу, и не одна, значит, и люди недалеко». Я ему сказал, мол, какие люди – нам до ближайшего ночлега ещё хотар пройти надо – но всё ж таки прислушался... и точно! Собаки перебрехивались где-то недалече. Стали мы вглядываться в лесную чащу, и средь деревьев подмигнули нам огоньки окошек. Решили мы у добрых людей ночлега попросить – хоть на сеновале, а всё ж таки лучше, чем волочиться по ночному лесу – и свернули с большака на заросшую дорогу. Колеи на ней не было ни одной, но тогда мы сему явлению обрадовались.
Собаки нас и выдали – мы даже до крайнего плетня дойти не успели, как весть о нашем прибытии лаем разнеслась по всей деревне. Но народ тихо сидел по домам, словно к ним не могли нагрянуть вместо нас разбойники или кто похуже. Никто даже к окнам не подошёл. Мужики из дружины в двери стучаться пошли, так им все отказали, и, главное, отговаривались тем, что господ их дома не достойны, а на сеновал нам идти негоже. Только на другом конце деревни совсем старая бабка подозвала нас с братом к окну своей развалюшки – по именам, то есть, знала нас откуда-то – и сказала, что мы все к ней ещё успеем зайти, а сейчас, дескать, не время и не место. Плюнули мы на это дело и разбили лагерь там же, рядом с бабкиным домом.
Утром мы с Наном проснулись от крика и шума – дружинники из охранения глаза продрали и деревни не увидели: торчат лебеда, полынь да ракита, туман стоит, и ни собак, ни овец, ни коров, ни людей – никого не слышно. Вот тогда я и понял, что такое мёртвая тишина – это когда настолько уху зацепиться не за что, что звон в нём стоит.
Мы скоро собрались и по дороге обратно на большак пошли, а из тумана нам навстречу остовы домов выплывали, в двери коих дружина вечером стучалась – дождями обмытые обломки стен, дрыны плетней обугленные и сломанный журавль у колодца…
На большаке мы лошадей сразу в галоп пустили и только у хотара их осадили. Несостоявшийся наш ночлег – корчма, коя, кажется, «Серебряной подковой» звалась, наконец встретилась нам на пути, а коль скоро мы не ели с самого вечера, то зашли туда и заодно спросили про деревню в стороне от большака. «Была такая», - согласился корчмарь. – «Лет двадцать назад жили там люди, да когда саблю кровавую пронесли, старики оттуда не ушли – то ли не успели, то ли не захотели. Турки пришли, а там грабить нечего, воды взять неоткуда и даже невольников не заберёшь. Вот со злобы большой загнали они стариков в дома вместе с собаками и подожгли деревню. Мужики, бабы с детьми и со скотиной потом вернулись, а вместо домов пепелище. Строиться заново пытались, но всё из рук валилось, не хотели дома там стоять. Гиблое, в общем, место, и нечего там делать».
Не раз мой путь лежал через тот большак потом, и когда мимо той заросшей дороги в лесу я проходил, то ждал огней за деревьями и собачьего лая, но, к счастью, слышал лишь ту же мёртвую тишину.

Tales around the campfire. Old man and hunter by FioreValentine on DeviantArt
Охотник немного задумался – сдвинув густые брови, поскрёб заросший подбородок, посмотрел на костёр и поведал такую байку:
- Мне батя рассказывал историю про наших соседей. Ну, то есть, они были нам соседями тогда, когда мы в Сербии жили.
В общем-то, люди были они как люди. Хозяйство справное семью кормило, а было их четверо: старик, его сын, жена сына и ребёнок, стало быть, старейшему в семье внук. Ну и вот так случилось, что дед помер. Жизнь вообще небесконечная, да… Ну вот его и положили в гроб, оплакали, отпели, знамо дело, потом помянули и закопали.
Однако, видать, недоглядели чего-то в похоронах. Может, ребёнок малой учудил – ну посмеялся над чем не в то время – может, кошка на покойника запрыгнула. Третьей ночью после похорон в ставни кто-то стучаться начал. Терпели и молились неутешные родственники ночь напролёт, и с первыми петухами стук прекратился. В то же утро свечку за упокой в церкви поставили, но на следующую ночь и в ставни, и в двери гость начал царапаться.
Пошёл тогда отец семейства к попу. Тот говорит, мол, нечего тут языческих плясок разводить, я дом окроплю, и вся нечисть его покинет. Освятил батюшка дом, и в ту ночь отец и мать наконец-то выспались. А утром увидели, что дверь в дом приоткрыта, и сынка нигде нету. Выскочили на двор, а он там лежит, у самого плетня, и горлышко у него будто косой распорото. А вокруг – ни кровинки.
Всем селом тогда пошли на погост, могилу дедову раскопали, гроб открыли, а он там лежит – румяный, насосавшийся – упырь, мать его за ногу. Когда в грудь ему кол вбили, кровища так и хлестала, а зенки покойничка так вытаращились, что чуть не лопнули. А потом ему голову отрубили и лицом вниз положили в ноги.
Потом, когда хоронили внука, сделали так же. Правда, батя его и мать на это смотреть не смогли. Зато никто больше на погосте не вставал.

@музыка: Duan – Skellige; Dalriada – Zách Klára; Dalriada – Igeret

@настроение: чуть-чуть осталось...

@темы: творчество, мистика, байки, Дракула

20:19 

Да, крипота ещё не кончилась

Вот так всегда: кровь пьют бояре, а главный вампир - господарь ||| За слова "очевидно" и "тривиально" на первом курсе бьют по морде Таненбаумом. На втором просто бьют.
- Раз села к костру, рассказывай байку, - улыбнулся слепой, не поворачивая к девушке головы.
- Дай угадаю, - приподняв правую бровь и хитро прищурившись, посмотрел на неё второй брат. – Плохо закончилось гадание на суженого при свечах? Чтение грядущей судьбы по линиям на ладони предрекло смерть?
- Нет, - твёрдо ответила она, гордо подняв голову. – Моя история короткая, и я бы сказала, что даже не очень страшная.
Случилось это с подругой моей няни, упокой Господь её душу: сама она жила в селе, зато её отец ездил в Тыргшор на рынок продавать мёд диких пчёл и был дружен с одним местным горшечником. У мошнянина была дочь, у мастера сын, так что вскоре в село приехали сваты, а потом жених увёз свою невесту в Тыргшор, там была разгульная весёлая свадьба, а потом началась обычная жизнь. Девушка не была плохой женой: уважала и слушала своего мужа, не смотрела на других парней, готовила поесть, обед в мастерскую относила, чтобы супруг голодным не остался, стирала, шила и штопала одежду, в доме у неё было чисто – в общем, всё, что нужно, делала. Но сын горшечника всегда оставался недовольным ею, находил какие-то причины придраться – то одну пылинку на столе увидел, то рушник под иконой мятый – и в глаза супруге своей смотреть не хотел, словом, не любил он её либо жениться не хотел.
Раз отец послал его в Тырговиште по каким-то делам, и он с радостью поехал, но на дороге у обоза, с коим он шёл, что-то случилось – по-моему, колесо у телеги слетело – и до ночи в столицу они не добрались, остались ночевать перед воротами. Уселись так же, как мы, вокруг костра, какие-то истории рассказывали, и тут увидели, что к ним по дороге идёт одинокая девушка. Попросилась она к костру погреться, её пустили и спросили, что случилось, а она рассказала, что сирота и идёт в Тырговиште к родне.
Пока говорила она, сын горшечника глаз с неё не сводил – так она ему понравилась! Его жена маленькая была и коренастая, а эта девица – высокая и стройная. Супруга вечно голову опускала да плечи сутулила, а путница сидела на пеньке у костра, словно господарыня во дворце. Голос её чаровал, как песнь соловьиная – вечно бы слушал её сын горшечника. И села ведь девушка рядом, и так ненавязчиво плечом его касалась, и взгляды на него та-а-а-акие бросала, что, когда она попросила его показать ей, где можно прилечь, он не сомневался, что лечь она хотела не одна. И вот только он в неё вошёл, как на его уде сомкнулись острые мелкие зубы в три ряда и откусили его.
Утром нашли обозники сына горшечника, истекшего кровью до смерти, а девицы не было нигде и не осталось даже следов. Я слышала, что по сей день неверный муж может встретить эту красавицу на своём пути и горе ему, если не устоит перед её чарами.

Tales around the campfire. Woman. by FioreValentine on DeviantArt

@музыка: "Devil May Cry" фоном

@настроение: я устала рисовать к каждой байке её рассказчика 0_0

@темы: творчество, мистика, байки, Дракула

23:21 

Продолжаю крипоту

Вот так всегда: кровь пьют бояре, а главный вампир - господарь ||| За слова "очевидно" и "тривиально" на первом курсе бьют по морде Таненбаумом. На втором просто бьют.
Собравшиеся у костра почти одновременно перевели взгляд со слепца на сероглазого парня с сумкой. Как загнанный в угол лис, он каждому посмотрел в глаза, но ни тени сочувствия не узрел – спутники жаждали байки, приличествовавшей обстановке: лесу, в коем всполохи костра оживляли жуткие тени, и стоявшей на его опушке сторожке, зиявшей пастью дверного прохода и поскрипывавшую ссохшимися досками.
- Кхм, я одну такую историю знаю. Мне её дядька рассказал со слов своего почившего старшего брата, Царствие ему Небесное, - перекрестился он. - Тот как-то с обозом домой возвращался. Решил он деньжат попридержать в пути, и в постоялых дворах и корчмах они не останавливались. Лето тогда кончалось, ночи были ещё тёплые. Иногда даже получалось уговорить какого-нибудь крестьянина пустить их на сеновал поспать почти что даром.
Где-то на полпути к Бузэу большак огибает дремучий лес. Никто из местных в него не ходит и поныне. Дядя тогда думал, что раз путь так хорошо ложится под копыта и колёса, неплохо будет срезать крюк. И обоз ушёл с большака на лесную дорожку.
Шли они долго, как будто бы целый день, а чаща всё не кончалась. Только гуще становилась, и вокруг темнело. И тишина стояла гробовая, хотя лес всегда шумит…, - в то же мгновение на краю лагеря что-то с треском проломилось через кусты, и рассказчик подпрыгнул, но сумку свою не выронил. Охранение, ни дальнее, ни ближнее, не удостоило это происшествие своим вниманием, и парень продолжил. – Так вот, в том лесу тишина стояла гробовая, да. И вдруг они услышали, как кто-то к ним из чащи идёт. Охрана и купцы напряглись, руки на мечи положили, а из кустов вышла девица с корзиной с грибами. Красивая – талия как тростинка, бёдра округлые, ножки ровные, улыбка жемчужная.
Не пугливая она оказалась, и при виде толпы вооружённых мужиков пожелала им здоровья и предложила показать путь в деревню, где она жила. Народ там оказался очень добродушный – встретили обоз, как дорогих гостей, о плате за постой даже разговора не завели. Правда, непонятно, чем деревня жила, потому что скотиной даже не пахло. Лес у них прямо за плетнями начинался, и их хотара никто не видел. И ни одной собаки мой дядя не заметил и не услышал. Но тогда они почему-то никакого внимания на это не обратили, а особенно – урядник, что охранением командовал. Он вообще с той девицей ночевал.
Наутро жители деревни объяснили купцам, как идти к большаку, и обоз благополучно добрался до Бузеу, а мой дядя домой. Через пару дней урядник с друзьями поехал обратно в деревню, чтобы посвататься к лесной красавице.
День их не было, другой, третий – неделя прошла. Родня спохватилась урядникова, семьи его друзей, и упросили моего дядю показать дорогу к деревне, потому что все остальные, кто с обозом ходил, там как раз и пропали. Пришли они к той дремучей чаще, дорогу с большака чудом нашли и отправились по ней. Но деревни никто так и не увидел.
На её месте погост стоял старый, языческий, с камнем посерёдке, а вокруг него на кольях головы пропавших сватов и жениха висели. И шеи у них были такие, словно их грызли.
Убрались все живые оттуда очень быстро, и по пути постоянно читали «Отче наш». А по покойникам потом отходную справили. Ну а дядя, Царствие ему Небесное, по незнакомым дорогам больше никогда не ходил.

Tales around the campfire. Scribe. by FioreValentine on DeviantArt

@музыка: Creature Feature – A Gorey Demise

@настроение: твАрьческое

@темы: Дракула, байки, мистика, творчество

13:29 

Крипота в средневековом антураже

Вот так всегда: кровь пьют бояре, а главный вампир - господарь ||| За слова "очевидно" и "тривиально" на первом курсе бьют по морде Таненбаумом. На втором просто бьют.
Я не знаю, как это назвать. "Байки у костра" банальны.

- Чур я первый рассказывать буду, - бодро заявил тот из братьев, что был без оружия. – Мне эту историю поведал друг. Он много путешествовал, и один раз так случилось, что пришлось ему заночевать на берегу тихого омута, да ещё и в одиночку…
- В том омуте жила очень соскучившаяся по мужскому вниманию и о-о-очень грудастая русалка, и не утопила оная его лишь в благодарность за прекрасную ночь, - продолжил за него брат. – Это не страшно, а если б вы видели того «друга», то знали бы, что ещё и смешно, - ухмыльнувшись, объяснил он остальным сидевшим у костра спутникам.
Старик в меховой шапке понимающе усмехнулся, его дочь снисходительно покачала головой и поправила шерстяной платок на своих плечах, сероглазый парень, весь вечер не выпускавший из рук сумки, в каковую обычно гонцы складывали приказы, и рослый русоволосый охотник, приглашённый к костру господ одним из братьев, впервые за весь прошедший в пути день встретились взглядами, ибо оба ни понятия не имели, о ком шла речь.
- Хорошо, тогда поведаю я другую историю – довелось мне услышать её случайно в такую же ночь у костра: раз в летнюю пору две девушки пошли по грибы…
- Пока их собирали, не заметили, как заблудились и оказались в тёмной дремучей чаще, где каждый гриб доставал им до колен, - опять включился второй брат и продолжил зловещим голосом. - Пригляделись они получше, и увидели, что растут дивные грибы прямо из иссушенных тел, и у всех покойников в руках корзинки! – закончил он, состроив страшную рожу, и сразу же спокойно сказал: - Про воющего возле Оратии бруколака и про стригоаек, что целой стаей в твои окна стучались и крыльями громко хлопали, будешь пытаться рассказывать?
- А ведь кто-то так орал, когда той же ночью ветер в ставни постучал дубовым суком, - ехидно напомнил ему брат.
- То есть, за семь с лишним лет твой набор баек совершенно не изменился?
- Ну хорошо, сам напросился, - неожиданно посерьезнел парень и спокойно продолжил: - Я поведаю вам не байку и не страшилку, а наичистейшую правду. Во всяком случае, рассказчик в том свято клялся, что видел всё произошедшее собственными глазами.
Работал в Германштадте один ювелир, не знаменитый, но мастер достаточно хороший, чтобы жить в городе, в своём доме, и никогда ни в чём не нуждаться. Детей у него было трое: двое старших сыновей, что готовились унаследовать дело отца и даже вошли в гильдию, и дочь – самая желанная невеста в округе, ибо редкой красоты выросла из неё девица. Это-то её и сгубило – за два дня до свадьбы пошла она с подругами на рынок, и к обеду все девушки вернулись, а она – нет. Отец, братья и жених искать её отправились, стражу на уши подняли, и, наконец-то, нашли – за стенами, в канаве. Забитую до смерти.
Ну а в Трансильвании, если дело произошло не в крепости, всегда виноваты «влахи» – как раз неподалёку от канавы стоял домик одной румынской семьи, и стражники, недолго думая, схватили двух их сыновей и быстренько «уговорили» признаться в содеянном убийстве на суде, «дабы облегчить души свои». Парням на протухшей соломе темницы оставалось только молиться о том, чтобы смерть была немучительной и скорой, ибо в решении суда не сомневался никто – ни обвинённые, ни безутешные родственники.
Пока стражники искали «убийц», пока пытали их, девушку уже отпели, похоронили и сели справлять поминки – собрались на них вся родня и друзья, и братья по гильдии, и зять несостоявшийся. Когда трапеза завершилась, за окнами окончательно стемнело, и вдруг, откуда ни возьмись, дунул ветер и затушил все свечи. Гости начали молиться так истово, как никогда в церкви, бывший жених в ужасе побежал к двери, распахнул её… и упал без памяти – белая прозрачная фигура выплыла из-за неё прямо к столу. Она источала такой жуткий холод, что в кубках замёрзло вино, а у всех вокруг кровь стыла прямо в жилах. Остановился дух только напротив среднего брата убиенной, прошёл сквозь него и исчез, как не было, а парень упал навзничь и весь сразу поседел.
Не успели гости и семья в себя прийти, как брат средний с пола вскочил, будто стригой из гроба, и ринулся бежать прочь из дома. Стучал он в двери тюрьмы, пока ему не открыли, а как вошёл, сразу на колени перед стражниками упал и сознался в том, что сестру убил, потому как делили они ложе с тех пор, как она созрела, и не желал, чтобы правда сия неприглядная после первой брачной ночи вскрылась.
Румын отпустили, настоящего убийцу судили и повесили, а белого призрака более никто не видел, ибо была то душа убиенной красавицы, и лишь когда справедливость восторжествовала, обрела она покой.

Tales around the campfire. Blind. by FioreValentine on DeviantArt

Как бы попсово не звучало, но продолжение следует ))

@музыка: "Петька и Василий Иваныч спасают галактику" фоном

@настроение: бу!

@темы: рисунки, мистика, байки, Дракула, творчество

13:43 

Баечку травлю

Вот так всегда: кровь пьют бояре, а главный вампир - господарь ||| За слова "очевидно" и "тривиально" на первом курсе бьют по морде Таненбаумом. На втором просто бьют.
[12:03:19] Fiore_valentine: Троице-Лыково
[12:03:26] Fiore_valentine: раньше был виден перрон
[12:03:28] Schuldigerr: ммм
[12:03:39] Fiore_valentine: но потом всё заложили бетонными плитами
[12:03:44] Schuldigerr: печааааааль
[12:03:52] Schuldigerr: а ты видела эту станцию хоть раз?
[12:06:50] Fiore_valentine: остался только перегон с электронными часами и служебная лестница наверх)
Да, когда её ещё строили - там было темно-темно, сама станция "окутана мраком", светили лишь фонари, подвешенные по шнурам вдоль квадратных цементных колонн, сновали рабочие в оранжевых куртках. Перрон находится близко к путям, как полноценный, поэтому поезд всегда замедляет ход и проходит станцию очень медленно и плавно...
[12:07:19] Fiore_valentine: да и перегон, судя по всему, всего один - станцию, скорее всего, поезда объезжают всегда с одной и той же стороны
[12:07:26] Schuldigerr: ммм
[12:07:45] Fiore_valentine: поэтому часы видно только при движении из Москвы
[12:09:34] Fiore_valentine: от Крылатской до Строгино ехать минут семь-восемь - где-то на третьей минуте фонари кончаются, поезд довольно круто поворачивает (я стоя часто езжу - оно сильно заметно) и начинает ощутимо быстро уходить в глубину
читать дальше

@музыка: Luna Amara - Folclor

@темы: Москва, байки, метро, мистика, фантастика

Побасенки контуженного

главная